«Иконописание совсем не живописцами выдумано. Живописцу принадлежит техническая сторона дела. Иконописание есть изобретение и предание святых отцов, а не живописцев, Сами оные божественные отцы наши, учительски объявшие таинство нашего спасения, изобразили его в честных храмах, пользуясь искусством живописцев».

/7-ой Вселенский Собор, деяние 6-е/

Древняя икона — это Богооткровение, плод духовного опыта, предание и творение отцов Церкви. Икона — это их свидетельство вечности. Она несет в себе все черты мира иного: молитвенную собранность, глубину тайн веры, гармонию духа, красоту чистоты и бесстрастия, величие смирения и простоты, страх Божий и благоговение. Перед ней затихают страсти и суета мира; она выносится над всем в ином плане бытия. Икона есть великая святыня и по содержанию, и по форме. Некоторые иконы написаны перстом Божиим, некоторые — Ангелами. Ангелы служили иконам, перенося их с места на место (Тихвинская икона Божией Матери и др.); многие остались целыми и невредимыми при пожарах; некоторые, будучи пронзены копьями и стрелами, источали кровь и слезы, не говоря уже о других бесчисленных знамениях, как исцеления и прочее.

Святая Троица (Гостеприимство Авраамово). Россия. Новгород Великий; XV в.; местонахождение: Новгород Великий. Новгородский государственный объединенный музеи-заповедник

Святая Троица (Гостеприимство Авраамово). Россия. Новгород Великий; XV в.; местонахождение: Новгород Великий. Новгородский государственный объединенный музеи-заповедник

Седьмой Вселенский Собор постановил, что икона заслуживает такого же поклонения, как и Евангелие. Евангелие проповедует Царствие Божие словом, икона же вещает образом. Божественное слово Евангелия отличается величайшей простотой, доступностью и одновременно неизмеримой глубиной. Внешняя форма иконы — предел, вершина простоты, но глубине ее мы поклоняемся с благоговением. Евангелие вечно, оно для всех времен и народов, и значение иконы не ограничивается ни эпохой, ни народностью. В тех случаях, когда язык становится беспомощным, икона перенимает его функции и посредством иного, присущего ей языка, объясняет правду веры.

Икона — изображение священное, то есть отделенное от реалий быта и предназначенное для Богообщения. Икона — предмет богослужебный, она полноправная участница Литургии. Основное предназначение иконы — молитвенное, икона — окно в мир иной, через это окно нисходит к молящимся живительный и спасительный свет.

Кто может сказать сам от себя о каком-либо предмете, который прежде не видел? Если таким образом о видимом и земном никто не может сказать что-либо верное, не видев то своими глазами, то как можно сказывать и извещать что-либо о Боге, о Божественных вещах и святых Божиих,.. » (преп. Симеон Новый Богослов).

Поэтому VII Вселенский Собор, деяния которого поcвящены были утверждению иконописания, признает истинными иконописцами святых отцов Церкви. Они творят художества, ибо они опытно последовали Евангелию, имеют просветленные духовные очи и могут созерцать то, что и как надлежит изобразить на иконе. Видеть мир горний может только живой, т.е. духовный человек. Плотской же человек, у которого все стремления, мысли, чувства направлены на приобретение земного благополучия и угождение плоти, мертв в духовной области, она чужда ему, он в ней слеп. У душевного человека духовное зрение затуманено постоянно мятущимися чувствами сердца, чрезвычайной образностью мысли, фантазиями. Духовный мир если и видится, то видится тускло, слабо, искаженно. Поэтому ни плотской, ни душевный человек не может проникнуть в эту таинственную область, тем более не может черпать из нее какие-либо образы для своего творчества. Если обычному художнику, чтобы что-то изображать, необходимо прежде научиться видеть, то и касающемуся искусства церковного, возвышенно-духовного, необходимо прозреть в этой области. А чтобы прозреть, надо в ней ожить, ощутить ее реальность, задышать ее воздухом (молитвой), почувствовать ее мир и бесстрастие, гармонию и чистоту, радость предстояния перед Лицом Божиим.

Евангелие говорит: «Чистые сердцем Бога узрят» (МФ.5,8). Чистое сердце — это смиренное сердце. Высочайшим образцом смирения и чистоты является Сам Господь Иисус Христос, к следованию Ему мы и призваны. Достижение этой чистоты сердца есть дело всей нашей жизни через накопление духовного опыта. Процесс этот постепенный. Ни из книг, ни из слов этому научиться нельзя. Поэтому видение духовное дается не только живущему жизнью духовной, но и достигшему уже чистоты сердца. Дается как дар Божий.

Спас Нерукотворный. Россия. Новгород Великий; XII в.; местонахождение:  Государственная Третьяковская галерея, Москва

Спас Нерукотворный. Россия. Новгород Великий; XII в.; местонахождение: Государственная Третьяковская галерея, Москва

Если человек идет правильным путем в духовной жизни, то он в первую очередь начинает видеть свои недостатки, ошибки, свое подлинное лицо без прикрас. Все случающееся с ним в жизни: болезни, скорби, грехопадения, страсти — все это дает возможность познать не в теории, а из опыта свою глубокую немощь. Познавая себя мы постепенно смиряемся, очищаемся через покаяние, и Благодать Божия врачует духовную слепоту и дает внутреннее прозрение. Без такого, хотябы начального прозрения в области духовной что может дать в своем искусстве человек, чуждый этой жизни? Образ, создаваемый им, не будет соответствовать тому, что он дерзнет выразить в красках. Иконописание — церковное служение, а не творчество в том смысле, как .его понимают светские художники. Рождаясь из Литургии, икона является ее продолжением, и живет она только в богослужении, -также как церковное пение, облачение, архитектура. Существуют церковные иконографические каноны, переступать которые иконописец не имеет ни власти, ни потребности. Иконописный канон Дисциплинирует. Иконописец не должен допускать никаких самочиний, своеволии, так как в области веры есть истины, не подлежащие изменению. Поэтому, отсекая свои представления, мы стремимся к уже достигнутому ранее, к опыту Церкви.

Канон — слово греческое, оно означает «правило», «мерило». Канон для иконописца является тем же, что и богослужебный устав для священнослужителя. Задача иконописца — выразить свою веру посредством своего таланта, причем в духе канонов, обогащающих и радующих сердце. Смысл существования икон — служение Богу и людям. Икона — окно, через которое народ Божий, Церковь созерцает Царство, и поэтому каждая линия, цвет, формообразование — все имеет свой глубокий смысл. Иконописный канон, складывавшийся веками, — не тюрьма, лишающая художника его творческого духа, а защита подлинности изображаемого. О.Павел Флоренский так писал о каноне: «Художественному творчеству канон никогда не служил помехой, и трудные канонические формы во всех отраслях искусства всегда были только оселком, на котором ломались ничтожества и заострялись настоящие дарования… истинный художник хочет не своего во что бы то ни стало, а прекрасного, объективно-прекрасного, т.е. художественного воплощения истины вещей, и вовсе не занят мелочным самолюбивым вопросом, первым или сотым говорит он об истине. Лишь бы была истина, и тогда ценность произведения сама собою установится»

В светском искусстве ценное оригинальное произведение отражает личность художника, его мысли, его видение мира. Художник стремится внести что-то новое, превзойти самого себя. Искусство иконописца питается Преданием и Учением Церкви. Его личность должна смириться перед изображаемым. Отношение к писанию иконы должно быть любовное и внимательное, иконописец не должен подписывать свои произведения, потому что: имя — синоним его личности, которая должна уйти в тень; икона создается в соответствии с Преданием и иконописными подлинниками, не имеющими отношения к художнику, и, самое главное, — вдохновение исходит от Духа Святого. Иконописец должен также убрать из иконы все свои чувства и эмоции, чтобы не навязывать их людям, чтобы не мешать им молиться.

Пренебрежение канонами влечет за собой тяжелые последствия для иконописи, угрожая неуклонным упадком и медленным удушьем.

Если великие художники Ренессанса, трактуя религиозные темы, изображали красоту скорее физическую, нежели духовную, выдвигая на первое место анатомические подробности, перспективу и естественные цвета, — то. иконописец отбрасывал все лишнее, чтобы охватить сферу невещественного, где пространство и время утрачивают смысл.

Илия пророк в пустыне; Россия. Ярославская обл.; XVI в.

Илия пророк в пустыне; Россия. Ярославская обл.; XVI в.

Искусство иконы требует духовного видения. Во всей иконографии православной церкви Христос являет Собой совершенную Красоту, причем не физическую, а духовную (в понимании Предания). Поэтому совершенно естественно, что искусство иконы не подражает существующему человеку, а создает идеализированную форму, чтобы изобразить того, Кто превыше естества, разума и любых понятий.

Какой контраст с религиозным искусством Запада, остающимся на поверхности вещей и изображающим Христа и Его Матерь по живым образцам! Сколько женщин чувственной красоты позировали для образцов Богоматери! Марии, сияющей святостью, придаются обыкновенные человеческие черты. Шестой Вселенский Собор (680г) признал такие изображения несовместимыми с истиной веры ввиду возбуждаемой ими чувственности.

Известно, что внутренний мир человека можно передать через отображение лика его, либо лица, либо маски (русское обозначение того же — личина). Лик способен поведать о неизреченной, высшей духовной сущности человека. О.Павел Флоренский писал: «Лик есть осуществленное в лице подобие Божие, мы вправе сказать: вот образ Божий — значит и Изображаемый этим образом Первообраз его. Лик, сам по себе, как созерцаемый, есть свидетельство этому Первообразу; и преобразившие свое лицо в лик возвещают тайны мира невидимого без слов, самим своим видом». В лике раскрывается святость, поэтому не всякий достоин быть показан через лик. А святость — это высший смысл бытия и духовного стремления человека. Лики изображаются на иконах.

С помощью изображаемого лица можно рассказать о душе, о психологическом состоянии, о богатстве внутреннего мира человека. «Лицо есть явление некоторой реальности и оценивается нами именно как посредничающее между познающим и познаваемым, как раскрытие нашему взору и нашему умозрению сущности познаваемого. Вне этой функции, то есть вне откровения нам внешней реальности, лицо не имело смысла. Но смысл его делается отрицательным, тогда оно, вместо того, чтобы открывать нам образ Божий» не только ничего не дает в этом направлении, но и обманывает нас, лживо указывая на несуществующее. Тогда оно есть личина… Лицо — это свет, смешанный с тьмою, это тело, местами изъеденное искажающими его прекрасные формы язвами. По мере того, как грех овладевает личностью, — лицо перестает быть окном, откуда сияет свет Божий, и показывает все определеннее грязные пятна на собственных своих стеклах, лицо отщепляется от личности, ее творческого начала, теряет жизнь и цепенеет маскою овладевшей страсти» (О.Павел Флоренский). Личина есть выражение определенной конкретной эмоции, захватившей человека. лицо и маска — принадлежность портрета.

Лик не есть портрет человека, он есть выражение того, что можно узреть лишь духовными очами. Поэтому иконописец изначально не ставит перед собой задачи абсолютного портретного сходства с изображаемым человеком (как того добивается портрет изображающий лицо) — для него важнее выразить духовное сходство.

Архангел Гавриил (Ангел златые власы); Россия. Москва; XII в.; местонахождение: Россия. Санкт-Петербург, Государственный Русский музей

Архангел Гавриил (Ангел златые власы); Россия. Москва; XII в.; местонахождение: Россия. Санкт-Петербург, Государственный Русский музей

Чтобы выразить это как можно полнее, древний мастер особым образом приуготовлял себя, очищая душу постом и молитвою, сам стремился перенести в себя ощущение хотябы крупицы той святости, которую он должен был передать на иконной доске. Икона есть образ, форма выражения внутреннего молитвенно-аскетического опыта иконописца.

Обычная картина обращается к нашим чувствам и стремится вызвать в нас некие естественные переживания. Но икона не бывает ни трогательной, ни чувственной. Лик не сводится к портрету, также изображение земли, растений и животных не имеет целью воспроизведение окружающего нас мира. Совсем наоборот! Все случайное сводится к минимуму. Важна прежде всего не чистая эстетика, а внутренняя красота.

Цель иконы — направить к преображению все наши чувства, наш ум и все аспекты нашей природы, лишая их всякой экзальтации, которая всегда бывает нездоровой и вредной.

На иконе вместо плоти мы видим преображенное тело, полное Божественных энергий. Икона благовествует миру радость, но окружающий аскетизм вносит оттенок печали. А этот контраст между печалью и радостью отсылает нас к самой сути христианства, в котором свет одерживает решительную победу над тьмой и страданием. Без Страстей не было бы Пасхи.

Как и Евангелие, икона бросает вызов мудрости и порядку нашего мира. Отсюда и эти формы, непривычные и поразительные. Икона игнорирует видимость и выявляет самую суть вещей. Икону наполняет мир и покой, поскольку она передает видение будущего мира.

Мировоззрение иконописца — мировоззрение Церкви. Икона — вне времени, она символ инобытия в нашем мире. Икона — откровение Божие, высказанное языком линий и красок, которое дано и всей Церкви, и отдельному человеку.

Религиозная живопись — художественный образ, созданный творческой фантазией художника и являющийся формой передачи его собственного мироощущения. Это сконцентрированный художественный образ своего времени. Картина должна быть эмоциональна, так как искусство — форма дознания и отражения окружающего мира через чувства. Картина принадлежит миру душевному. Кисть иконописца бесстрастна: личные эмоции не должны иметь места.

В литургической жизни Церкви икона, как и манера чтения молитв псаломщиком, лишена внешних эмоций; сопереживание произносимым словам и восприятие иконографических символов происходит на духовном уровне.

Николай Чудотворец Мирликийский, свт.; Россия; XVI в.; местонахождение: Россия. Тотьма. Тотемское музейное объединение

Николай Чудотворец Мирликийский, свт.; Россия; XVI в.; местонахождение: Россия. Тотьма. Тотемское музейное объединение

Коренные различия иконы и картины заключаются в противоположных молитвенных и аскетических практиках. Восточная православная аскеза чужда какой-либо чувственности, чего нельзя сказать о католической, в которой все подчинено мистическому экстазу, сопровождаемому как галлюцинациями, так и появлениями стигматов — кровавых подтеков на теле. Протоиерей Сергий Булгаков о «Сикстинской мадонне Рафаэля писал так: «Здесь — красота, лишь дивная человеческая красота, с ее религиозной двусмысленностью, но… безблагодатность! Почему-то особенно ударили по нервам ангелочки и парфюмерная Варвара в приторной позе с кокетливой полуулыбкой… Я наглядно понял, что это она, ослепительная мудрость православной иконы, обезвкусила для меня Рафаэля… Красота Ренессанса не есть святость, но то двусмысленное, демоническое начало, которое прикрывает пустоту, и улыбка его играет на устах леонардовских героев.

Картина — средство для общения с автором, с его идеями и переживаниями. Икона — средство для общения с Богом и святыми Его.

Главная задача иконы, в отличии от картины, которая передает чувственную, материальную сторону мира, — показать реальность мира духовного, дать ощущение реального присутствия святого.

Картина — веха на пути эстетического становления человека. Икона — веха на пути спасения.

Икона никогда не противостоит Истине, но всегда выражает ее, следуя ей, не нарушает ее даже в малом. Поэтому иконы являются не просто выдающимися творениями искусства, предметом эстетического восхищения и преклонения, но они есть нечто большее: они есть святыни народа.

Ольга Черняк,
преподаватель Воскресной школы,
член союза художников, иконописец

(http://sobor.by/)

Написать комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *