Надя опаздывала в школу. Не потому, что проспала. И не потому, что имела дурную привычку, свойственную некоторым девочкам, залеживаться в постели, досматривая сон или мечтая в полудреме. Нет, Надя вставала сразу, по звонку будильника. Просто в это утро она очень долго одевалась и причесывалась. Надела одну кофту — сняла и отложила. Подержала в руках другую — отложила. Вышла на кухню:

— Мамочка, можно мне надеть твой розовый свитер?

— Он же велик тебе, ты в нем утонешь!

— Нет, сейчас как раз модно, чтобы свитер был велик и висел на плечах!..

— Надя, в чем дело? Мне не жалко, но у тебя же есть свои вещи! А синяя кофточка?

— Да ну, она какая-то…

— Дочка, ты опаздываешь! Надень жакет… Только что все-таки случилось? Еще вчера та ходила в синей кофте, все было нормально…

— Ой, мам, я потом объясню, — и Надя скрылась в детской.

Кое-как одевшись, девочка отправилась в ванную. Внимательно глядя в зеркало, она сначала собрала хвост высоко, почти на темени. Взяла маленькое зеркальце, посмотрела на себя сбоку… Нет, плохо.

Норман Роквелл. Девочка перед зеркалом

Норман Роквелл. Девочка перед зеркалом

Она распустила волосы и еще раз расчесала их щеткой. Надела пластмассовый обруч. Нет, так, с распущенными волосами, в школу идти нельзя. Она с раздражением бросила обруч.

— Надюша, ты опоздаешь! — кричала бабушка с порога ванной. Мама нервничала и с трудом заставляла себя молчать.

— Сейчас, бабуля… — девочка уронила щетку и с досадой топнула ногой.

Наконец Надя успокоилась, сделав низкий свободный хвост и спустив волосы на уши. Все равно что-то не так, но переделывать уже не было времени. Наскоро чмокнув маму и бабушку, она схватила портфель и выбежала из дома, уже опаздывая к первому уроку на пять минут.

Как всегда, закрыв за ней дверь, мама перекрестилась:

— Пресвятая Богородица, сохрани отроковицу Надежду под Твоим святым Покровом! Огради ее от всякого зла!

Сегодня она произнесла эти привычные слова с особенным чувством…

Когда Надя вернулась из школы и пообедала, мама спросила ее:

— Что у вас было сегодня в школе? Какой-то праздник? Какое-нибудь особенное событие?

— Нет, ничего такого не было. А что?

— Tогдa из-за чего ты, собственно, опоздала на урок? В чем был смысл твоих приготовлений?

— Каких приготовлений?

— Сегодня ты необычайно много времени уделила своему внешнему виду, причем, мне кажется, без всякой на то необходимости. К тому же ты сама собиралась мне объяснить, почему тебе вдруг разонравилась синяя кофта.

Надя замялась. Ей не хотелось обидеть маму. С другой стороны, еще меньше ей хотелось кривить душой.

— Понимаешь, мамочка, синяя кофта мне вообще-то нравится. Она мягкая, удобная, в ней тепло, но не жарко, к ней подходит любая блузка. Но… она несовременная.

— Что значит «несовременная», когда она существует в наше время, бабушка связала ее тебе совсем недавно?..

— Она несовременная по стилю, старомодная. И она мне не идет.

— Да кто тебе это сказал, Надя?

— Девочки. Они вчера устроили мне «критический разбор». Не обидно вовсе: они хорошо ко мне относятся, я знаю, — но… Осмотрели меня со всех сторон на большой перемене и высказали свои замечания. А я раньше и не задумывалась, что как-то не так одета.

— Что значит «не так»?

— Юбка слишком длинная — это они сказали. Кофта старомодная, слишком простая и скучная. Еще сказали, что мне очень пошли бы браслеты, бусы и сережки в ушах.

— И что же ты ответила?

— Ответила, что вешать на себя много побрякушек любят дикари. Что браслеты мне просто мешали бы, тем более в школе. Что мне, например, тоже не очень нравятся их украшения, серьги и цепи, но я не позволяю себе критиковать их. А насчет юбки с кофтой — я как-то не нашлась, что ответить…

Джордж Клаузен. Карие глаза

Джордж Клаузен. Карие глаза

— А как одеваются девочки у вас в классе?

— Ой, мама, у нас царит полный произвол и дух соревнования. Есть девочки, которые одеваются скромно, но большинство меняют наряды каждый день. В основном все носят джинсы или мини-юбки. Яркие свитера или джинсовые куртки. Белые кроссовки… При этом почти у всех проколоты уши, надеты серьги. О браслетах, цепочках я уже говорила. У многих — яркие заграничные значки. И прически… Косы, конечно, никто не заплетает. У большинства — стрижки. А если у кого длинные волосы, даже почти как мои, — носят их просто распущенными. Ты, мамочка, удивишься, но многие девочки у нас красятся, как взрослые женщины: красят помадой губы, подводят глаза, лаком покрывают ногти. И представляешь, до недавнего времени я ничего этого просто не замечала!.. Ну, вот, а вчера я посмотрела на них, на себя и увидела, как по-разному мы выглядим. Мне далеко не все в них нравится, но в чем они действительно правы — так это в том, что я одета несовременно, старомодно. Так, наверное, одевалась в школу еще ты…

-Мне, Надя, повезло. Когда я была девочкой, все школьники носили форму. У девочек было три вида форменной одежды. В будние дни мы носили коричневые платья с черными фартуками. Парадная форма отличалась фартуком: вместо черного, в торжественные дни девочки надевали белый. И когда все девочки класса приходили в белоснежных фартуках — как это было празднично и красиво! Мы были похожи на дореволюционных гимназисток.

— И никто не приходил в школу в цветных кофтах, свитерах, платьях? Девочки не приходили в брюках?

— Какие брюки? Разве только на работу в школьном дворе или в школьном саду. В класс можно было прийти только в форме. Даже в очень холодные дни мы надевали кофточки не сверху, а поддевали их под форменное платье, чтобы было не видно.

— И вам, девочкам, не обидно было, что вас одели в какие-то одинаковые спецовки? И не хотелось одеться по-своему?

— Понимаешь, нам даже в голову это не приходило. Мы знали, что в школу мы ходим учиться, а не демонстрировать свои наряды. В классе нас ничто не отвлекало от доски, от лица учителя; мы не разглядывали друг друга. Впрочем, ты ошибаешься, полагая, что все выглядели одинаково. Во-первых, и платья, и фартуки могли очень сильно различаться в деталях. Воротнички и манжеты на платьях были из обычного белого материала, были атласные, были кружевные. У фартуков могли быть простые строгие лямки с перекладиной (в этом тоже есть своя красота), а могли быть пышные «крылышки». Сами фартуки могли быть шерстяные или кашемировые, а могли быть шелковые. Белые фартуки у одних были из полупрозрачного капрона, у других — из мягкого струящегося крепдешина. Но мне больше всего нравились простые фартуки из самой обычной ткани. Хорошо выстиранные, накрахмаленные и отглаженные, они выглядели наряднее других. Так что все равно форма у всех была разная.

Нет, хорошо, когда школьницы носят форму, хорошо по многим причинам. В частности, это освобождает девочек от зависти: ведь кто-то может носить дорогие, модные вещи и менять их каждый день, а кто-то — нет. Знаешь, в Аленкиной школе, возможно, введут форменную одежду, и я этому очень рада.

Ты, доченька, считаешь, что форма ограничивает свободу девочки, а я, напротив, думаю, что именно она и дает ей свободу.

— Свободу от чего? От зависти?

— И еще от того, что мучило тебя сегодня утром. От ненужного выбора в мелочах. Я видела, как ты колебалась: что надеть? Это или то? Я видела, но не могла тебе помочь: ты была в таком состоянии, что все равно не приняла бы моего совета. И с прической ты долго мучилась, тратила время, душевные силы — зачем? У тебя хорошие, густые волосы, не надо с ними мудрить!

— Я подбирала такую прическу, которая скрыла бы недостатки лица.

Мама удивилась этому неожиданному заявлению:

— Какие же недостатки ты хочешь скрыть?

— Понимаешь, у меня лицо слишком круглое и губы толстые. Поэтому, девочки говорят, надо как-то «уравновесить» их пышной прической. А я ношу хвост или косу, так что и волос-то как следует не видно: они все за спиной.

«Бедная девочка, — подумала мама. — Вот искушение!»

Джордж Клаузен. Школьница

Джордж Клаузен. Школьница

— Надя, но ты же не по телевизору выступаешь. Люди видят тебя с разных сторон, в движении, раскованной и естественной. Они видят тебя совсем не так, как ты видишь себя в зеркале. А потом, что ты выдумала насчет круглого лица? Разве это плохо? Разве не помнишь, как описываются сказочные царевны: они всегда круглолицые да румяные! И губы… У тебя обыкновенные розовые губы! Не выдумывай и не слушай никого.

— Мама, я некрасивая?

— Почему ты об этом спрашиваешь?

— Очень уж я отличаюсь от девочек из нашего класса.

— А ты разве не знаешь, что бывают разные представления о красоте? У людей мирских — не мирян, а именно мирских, то есть далеких от Церкви, — это представление одно; у людей православных, церковных — другое. Скажи, кто, по-твоему, красивый? Из девочек, конечно.

— Мне кажется. Катя очень красивая. Ее нельзя не заметить.

— Катя очень яркая. Черные волосы, большие черные глаза, белая кожа. Но эта яркость — национальная черта. У Кати папа армянин. Сравни южную природу и природу нашей средней полосы: там все ярко, броско — здесь сдержанно, скромно, тихо. Русская красота под стать русской природе. Она не бросается в глаза, а проникает в сердце… Однако, раз уж мы заговорили о Кате, признаюсь тебе, что я не назвала бы ее красивой. Во-первых, она уродует свою внешность косметикой. Ты, наверное, обратила внимание, что она как раз из тех, кто красит губы? А во-вторых, она очень развязно и дерзко ведет себя. В ее речи много грубых слов и оборотов, которые и в устах мальчика звучали бы неприлично. Движения у нее резкие, а голос всегда пронзительно-громкий. Разговаривая с подругой, она то кладет голову ей на плечо, то шепчет на ухо, то хихикает, будто на что-то намекая… Разве это совместимо с красотой, тем более девичьей красотой?

— Значит «красота» — это не только лицо и фигура, но и поведение?

— Конечно. Поведение, манера держаться, говорить, общаться с людьми, смотреть, ходить… Во всем этом должна быть сдержанность, женственность и простота. Раньше девочек из дворянских семей учили красиво держаться: без жеманства, без вульгарных кокетливых ужимок.

Помнишь, как Пушкин описывает Татьяну, появившуюся в великосветской гостиной? Он не говорит, какой длины ее ресницы, Круглое у нее лицо или овальное, как уложена прическа: важнее другое. Слушай:

Она была нетороплива,
Не холодна,
не говорлива,
Без взора наглого для всех,
Без притязаний на успех,
Без этих маленьких ужимок,
Без подражательных затей…
Все тихо, просто было в ней.

Вот что значит красиво держаться. Это написано о светской женщине, но подходит и девочке-христианке.

— Мамочка, а если девочка не очень красивая, она может с помощью косметики улучшить свою внешность? У нас в классе считают, что не только может, но и должна. Мне посоветовали красить ресницы, чтобы казались длиннее, и брови, а то они у меня «белесые». И чуть-чуть подкрашивать губы…

— А ты?

— Ну, нет! С чего это я буду себя разрисовывать, как куклу какую-нибудь? Батюшка говорит, что краситься грешно.

— А почему грешно, знаешь?

— Потому что как же крашеными губами к иконе прикладываться? И причащаться с накрашенными губами нельзя: лжицу запачкаешь, край Чаши запачкаешь, да еще если до причащения губы оближешь, помаду слизнешь и проглотишь, то нельзя будет причащаться…

— Ну, допустим, с губами все ясно. А все остальное: глаза, щеки, волосы, ногти?.. Тоже красить нельзя? А почему — не знаешь?..

Я батюшку в свое время сама об этом спрашивала, и он мне так объяснил. Во-первых, косметика — это ложь. У тебя, скажем, губы бледно-розовые, а ты делаешь вид (для окружающих), что они у тебя красные, как клубника. Волосы у тебя прямые, ровные, блестящие (что тоже красиво!), а тебе хочется быть кудрявой: вот и берешь щипцы или бигуди или делаешь себе в парикмахерской химическую завивку… Это все и есть ложь. А отец лжи — знаешь, кто?

— Диавол.

— Вот и получается, что девочки, которые красятся, сами того не сознавая, служат диаволу. Ты только им этого не говори: они тебя, скорее всего, высмеют за эти слова, — но сама имей в виду.

Господь, видя эту ложь, часто открывает ее и посрамляет таких крашеных девочек: то дождь пойдет — и у них волосы разовьются, ресницы «потекут» по щекам; то они впопыхах не успеют или забудут накраситься, и все увидят, что губы у них бледно-розовые, брови светлые… И смех и грех…

Но есть и другие причины, по которым краситься грешно. Зачем это делается? Допустим, девочки подражают взрослым женщинам: певицам, артисткам, манекенщицам. Ну, а те зачем красятся? Чтобы привлечь внимание мужчин, прельстить их видимостью красоты. В древности красились только блудницы — женщины позорного поведения, которые прельщение мужчин сделали своей профессией. Неужели молодой девушке, девочке следует им подражать? Но и это еще не самое главное. Батюшка говорит, что в раскрашивании себя с помощью косметики содержится хула на Бога.

Морган Вейстлинг. Отражение

Морган Вейстлинг. Отражение

— Как это, мама? Почему же это против Бога?

— Потому что Бог через твоих родителей наделил тебя именно таким, а не иным внешним обликом. Цвет глаз, их размер, цвет волос, форма и цвет губ — все это дано нам Богом. Люди очень разные. У одних правильные черты лица, у других — не очень. У кого-то нос маленький, у кого-то большой…

Высокие и низкорослые… Некоторые даже рождаются настоящими уродами, хотя это бывает редко, чаще по грехам родителей. Этим людям поневоле приходится смиряться; кроме того, врожденное уродство предохраняет их от множества грехов… Что ты вздыхаешь?

— Все равно их жалко.

— А я разве говорю, что не жалко? Я говорю, что вера в Бога предполагает и веру в Его благой Промысл о мире и о каждом человеке. Неужели ты думаешь, что, например, тебя или ту же Катю Господь любит больше, чем такого несчастного, обделенного телесной красотой? Просто Он каждого ведет своим путем к одной цели — ко спасению.

Человек создан по образу Божию. И, произвольно внося изменения в свою внешность, он хулит образ Божий. Девочка, которая красит губы и ресницы, завивает волосы и так далее, тем самым как бы говорит Господу: «Господи, мне не нравится, какой Ты меня создал. Я считаю, что меня Ты создал плоховато, а вот Катю лучше. Мне Ты дал светлые брови, короткие ресницы, а я хочу темные, длинные. И раз Ты мне этого не дал, я сама их себе сделаю!»

Надя слушала, широко раскрыв глаза. Ее поразило, что вопрос о косметике, казавшийся ей относительно безобидным, связан с богохульством.

— Мамочка, но что же делать? Надо же их предупредить? Катю, например…

— Катя наверняка сама скоро перестанет краситься: поймет, что ей это совершенно ни к чему. Ее косметика делает грубее и гораздо старше своих лет. У нее и так яркая внешность, а с накрашенными губами она приобретает просто вызывающий, почти неприличный вид. Впрочем, Катя давно тебя знает, и с ней ты можешь поговорить, наедине. Только помни, что не всегда человек готов выслушать правду смиренно и с пользой для души. Надо выбрать подходящий момент, когда Катино сердце будет открыто для твоих слов. Иначе ничего не получится. Когда будешь говорить с ней о косметике, не забудь поговорить и о манере держаться: посоветуй ей быть сдержаннее, проще, тише говорить, не употреблять бранных слов… Тогда она и в самом деле будет очень красивой девочкой. В мирском понимании. Потому что в понимании людей церковных, красота — это нечто совсем иное.

— Что это?

Мама задумалась. Ей хотелось объяснить своей дочке, что главное — красота души, что эта красота внутренним светом освещает и лицо, и движения, и всю жизнь. Что наделенный ею человек не то чтобы «красив» — прекрасен… Но она опасалась, как бы ее слова не показались Наде скучным повторением давно известных истин. Нужен был какой-нибудь живой пример, но маме не хотелось искать его среди Надиных подруг…

— Постой-ка, — сказала она. — Я лучше прочитаю тебе стихотворение, которое мне очень нравилось в юности, да и теперь нравится. Только, боюсь, мне не вспомнить его — нужна книга…

Через минуту мама вернулась с книгой, на переплете которой стояло: «Николай Заболоцкий». Она нашла нужную страницу и прочла вслух:

Некрасивая девочка
Среди других играющих детей
Она напоминает лягушонка…

В стихотворении говорилось о маленькой девочке, которая еще не замечает своего уродства, радуется чужой радости, «ликует и смеется, охваченная счастьем бытия»… А заканчивалось оно так:

Мне верить хочется, что сердце не игрушка,
Сломать его едва ли можно вдруг!
Мне верить хочется, что чистый этот пламень,
Который в глубине ее горит,
Всю боль свою один переболит
И перетопит самый тяжкий камень!
И пусть черты ее нехороши
И нечем ей прельстить воображенье, —
Младенческая грация души
Уже сквозит в любом ее движенье.
А если это так, то что есть красота
И почему ее обожествляют люди?
Сосуд она, в котором пустота,
Или огонь, мерцающий в сосуде?

Святое семейство. Икона

Святое семейство. Икона

— Поэт, написавший это стихотворение, — сказала мама, — не был православным христианином, но красоту он понимает по-христиански. «Сосуд, в котором пустота», — это мирское понимание красоты. «Огонь, мерцающий в сосуде», — церковное. Помню, как-то в храме я во время проповеди посмотрела на клирос, на вас — и не могла глаз отвести: настолько хороши были ваши лица. Вы внимательно слушали слово батюшки, забыв себя, не замечая, что на вас смотрят прихожане, и я подумала: «Какие чудесные у нас девочки, настоящие красавицы!» А потом проповедь кончилась, все пошли к кресту, вы начали разговаривать, смеяться — и снова стали обычными хорошими девочками, милыми, симпатичными. Но высокий душевный настрой прошел, и с ним ушла та редкая духовная красота, о которой я говорю.

— Значит, я то красивая, то некрасивая?

— Пожалуй, так! — рассмеялась мама. — Но это же гораздо интереснее, чем все время быть одинаковой, ты не находишь? Ты спросила сегодня, может ли не очень красивая девочка улучшить свою внешность? Теперь я тебе отвечу: может. Работая над своей душой. А главное — храня целомудрие. Знаешь, что это такое?

— Телесная чистота. Сохранение чистоты, девства до вступления в законный брак.

— Не только. Целомудрие — это и чистота души, чистота помыслов. Иная девочка, может быть, и хранит телесную чистоту, а мыслями грешит. Вам рассказывали случай с одной игуменьей, у которой умерла племянница?

— Нет… Не помню.

— В одном монастыре при игуменьи жила племянница, молоденькая девушка, чуть постарше вас. Между прочим, очень красивая. Но, как выяснилось, красота ее оказалась «сосудом, в котором пустота». Все сестры радовались ее ангельскому житию и скромности. И вот, девушка эта умирает.

Игуменья была уверена, что душа ее племянницы пошла в райские обители. Она молила Господа показать ей эти обители. Однажды ночью племянница явилась ей, но не в райской радости, а в пламени ада. «Ты ли это? — в ужасе воскликнула игуменья. — За что ты попала в ад?» «За то, — отвечала несчастная, — что, при непорочности моего тела, я не сохранила в чистоте душу. Я тайно была влюблена в одного юношу и смотрела на него в церкви…»

Страшная история, правда? Страшная, но поучительная. Учит она нас, во-первых, не грешить — не только делом или словом, но и мыслью. А во-вторых, если все же согрешили — скорее каяться… Надя! Что ты загрустила?

— Стыдно, мам, за то, что я утром тут устроила… Прости.

— Ну, ничего. Хочешь, я дам тебе очень ценный совет, чтобы ты навсегда запомнила, как должна одеваться и причесываться христианка? Он тебе на всю жизнь пригодится. Одевайся и причесывайся всегда так, как будто собираешься в церковь. Это не значит — грязно, неряшливо, некрасиво. Нет. Это значит — чисто, аккуратно и красиво. Но красиво не по-мирскому, а по-церковному. Так ты всегда будешь выглядеть по-девически скромно и целомудренно. Иначе у тебя может начаться раздвоение личности, если в одной одежде ты будешь ходить в церковь, в другой (другой по стилю) — в школу, в гости к Кате или гулять.

Сегодня ты ходила в школу не в синей кофте, которую раскритиковали твои подружки, а в жакете, который прежде надевала только в праздники. Что сказали на это девочки?

— Сказали, что так лучше, но все равно не то.

— И всегда будет «не то». Ты не угодишь девочкам, пока не уподобишься им полностью, не откажешься от своего «я», от принципов нашей семьи. Если искать их похвалы, лучше уж сразу надеть обтягивающие джинсы, распустить волосы по плечам, накрасить губы… Нет, лучше пойти другим путем. Ведь девочки в данном случае выступают орудием — знаешь чьим? Мира сего. Падшего мира, который во зле лежит и хочет подмять под себя все, что не похоже на него… Держись.

Сказать, как бы я поступила на твоем месте?

— Как?

— Это не принципиально, что носить: кофту, или жакет, или мой розовый свитер. Но, мне кажется, сейчас тебе стоит опять, как и раньше, ходить в синей кофточке, меняя блузки. Поверь, это красивая, христианская, целомудренная одежда. Она тебе очень идет, особенно в сочетании с белой блузкой. Ты, правда, не похожа в ней ни на одну американскую актрису или поп-звезду, зато знаешь, на кого похожа?

— На кого?

— На красную девицу из русской сказки.

Надя осталась довольна этим сходством.

Персональный сайт священника Вячеслава Романова (http://www.duhovnik.com/)

Написать комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *